среда, 26 октября 2011 г.
понедельник, 24 октября 2011 г.
суббота, 22 октября 2011 г.
добыча нефти на душу населения
Мы даже не в первой десятке. В России просто физически слишком мало нефти. Или слишком много населения, кому как удобнее. Нам не достичь высокого уровня жизни только за счет нефти, как бы этого не хотелось
Если первый миф завышает количество российской нефти, то второй миф завышает ее качество. Звучит он примерно так: "Посмотрите на Катар, Кувейт. Там недорогой бензин, дешевле воды. В России бессовестно обирают автолюбителей и простой народ".
Российская нефть отличается от ближневосточной нефти примерно так же, как кусок золотоносной породы от золотого слитка. Себестоимость добычи в России несравнимо выше, чем в арабских странах. Более половины месторождений малорентабельны или низкорентабельны. Только в Тюменской области сконцентрированы 64 процента российских запасов нефти в экстремальных условиях проживания.
Начнем с того, что бурить песок немного легче, чем вечную мерзлоту. Людей на месторождении необходимо обеспечить всем необходимым для жизни в условиях крайнего севера. Низкие температуры предъявляют особые требования к оборудованию. Дешевый чугун лопается на морозе, а сталь - значительно дороже. Часто нет никакой разницы, остановить процесс добычи на полчаса или на год. Жидкость сразу замерзает при -40, а оборудование и трубы приходят в негодность.
Помните, как во время войны в Ираке горели нефтяные месторождения, и с каким трудом удалось их потушить. Это нефть выталкивалась пластовым давлением и горела. На ближнем востоке нефть поднимается на поверхность сама без посторонней помощи, фонтанирует. Там нет необходимости в энергозатратах на подъем нефти. В России же энергозатраты огромны. Плюс стоимость насосов для скважин исчисляется миллионами. Качество нашей нефти несравнимо хуже. В ней содержится огромное количество едких примесей и абразивных включений, разрушающих оборудование. На многих месторождениях нефть высоковязкая, что исключает применение центробежных насосов. Необходимо использовать винтовые насосы с низким КПД, что также повышает энергозатраты.
Нефть - хорошо, газ - хорошо, но хорошо по отдельности. В России нефть часто залегает с попутным газом и это плохо. Если в вашем доме хоть раз отключали воду, то вы, наверняка, замечали с каким давлением вылетает вода, подпертая воздушным пузырем. Если струя попадает в тарелку можно забрызгать пол кухни. А теперь представьте пузырь сжатый промышленным давлением в скважине. Поэтому нужно специальное оборудование и сепараторные станции для отделения газа от нефти. Часто содержимое скважины не называют ни жидкостью ни газом, а говорят «перекачиваемая среда», «продукт», «скважинная жидкость».
Российская нефть проходит большее количество стадий переработки перед превращением в бензин, что сказывается на себестоимости.
Между российским нефтяными компаниями возникали и будут возникать монопольные сговоры, с которыми нужно бороться, но не следует требовать невозможного. Нам никогда не угнаться за Кувейтом и Катаром по количеству и качеству нефти. Воевать с географией и геологией бесполезно.
четверг, 20 октября 2011 г.
среда, 19 октября 2011 г.
китайская экономика часть 2
Экспортно-инвестиционная модель, стоявшая за экономическим чудом Китая, выглядит все более устаревшей. Грядут изменения, последствия которых ощутят потребители и компании всего мира
В городе Вэньчжоу на востоке Китая производится больше зажигалок и очков, чем в любом другом уголке планеты, и долгое время считалось, что именно он задает экономические тенденции всей стране. Поэтому сообщения о том, что в последние недели десятки владельцев фабрик скрылись в неизвестном направлении, не заплатив рабочим и оставив громадные долги, воспринимаются некоторыми как зловещий знак для экономики страны.
Снижение глобального спроса на дешевые товары китайского экспорта, рост производственных издержек и недопустимо высокий уровень долга привели к разорению самых успешных предпринимателей страны. Дело доходит до трагедий: три недели назад покончил с собой владелец одной обувной фабрики в Вэньчжоу, задолжавший более 400 млн. юаней (63 млн. долл.). По данным государственных СМИ, более 90 директоров находятся в бегах.
Конъюнктурные колебания в Китае, который является ведущим мировым экспортером, часто воспринимаются как индикаторы здоровья глобальной экономики - а для некоторых пессимистично настроенных инвесторов проблемы Вэньчжоу служат признаком того, что жесткая посадка неминуема. На фоне вероятного возобновления рецессии в развитом мире это крайне мрачная перспектива для глобальной экономики.
На самом деле, проблемы, переживаемые городом, вряд ли в скором времени вызовут общенациональный обвал экономики; большинство аналитиков считает, что в ближайшие месяцы Китай ожидает лишь постепенное замедление темпов роста.
Но события, происходящие в этом городе, все же представляют собой поворотный момент для нации. «То, что имеет место в Вэньчжоу, свидетельствует о закате нынешней китайской модели, - говорит о китайской парадигме роста, основанной на экспорте и инвестициях, Хуан Ипин из Barclays Capital. - Экономический успех Китая на протяжении последних 30 лет строился на дешевизне капитала, дешевизне труда, дешевизне энергии и дешевизне земли, но теперь это привело к огромному дисбалансу и огромной неэффективности, вызывающим все новые и новые проблемы».
Изменения затронут не только граждан самой населенной страны мира, где за последние тридцать лет среднегодовые темпы роста в 10 процентов позволили сотням миллионов людей выбраться из нищеты.
Грядут структурные перемены, которые затронут компании и потребителей Запада, давно привыкших к постоянному удешевлению китайских товаров. Кроме того, эти изменения ударят по экспортерам как из развитых, так и из развивающихся стран, которые все больше зависят от китайского спроса на сырье, необходимое, чтобы подпитывать инвестиционный и строительный бум, подающий признаки иссякания.
Китайское экономическое чудо началось в 1978 году, когда коммунистическая партия инициировала рыночные реформы, дав фермерам ограниченные права собственности и разрешение продавать все, что они произведут сверх государственных квот. Это привело к резкому росту производительности сельского хозяйства и повышению доходов крестьян. За этим последовали реформы, способствовавшие массовой миграции, индустриализации и инвестициям в производственный сектор, ставший «мировой фабрикой».
В 1990 году доход на душу населения был на 30 процентов ниже, чем средний показатель по странам Африки южнее Сахары. Сегодня, по данным Всемирного банка, он составляет более 4 000 долларов, т.е. в три раза выше.
Непревзойденная «китайская цена», привлекавшая инвесторов и покупателей со всего мира, была основана на бесконечном предложении дешевой, сговорчивой рабочей силы, почти бесплатной земле, легком получении кредитов в государственных банках и дотационных тарифах на электроэнергию и воду.
Но эта формула, резко повысившая уровень жизнь почти пятой части человечества, все чаще считается изжившей свое и усугубляющей серьезные проблемы, в том числе загрязнение окружающей среды и быстрый рост социального неравенства.
«Движущие силы молниеносного взлета Китая сходят на нет, - говорит президент Всемирного банка Роберт Зеллик. - Ресурсы большей частью перешли из сельского хозяйства в промышленность; по мере сокращения рабочей силы и старения населения пенсионеров поддерживает все меньше работающих граждан; производительность труда почти не растет».
Китай со своей инфраструктурой мирового класса и существующими внутренними и международными логистическими цепочками еще какое-то время останется глобальной производственной базой.
Но во многих секторах минимальные уровни оплаты труда растут более чем на 20 процентов в год, земли все меньше и она все дороже. Кроме того, правительство сокращает предложение дешевых заемных средств и приступает к либерализации цен на электроэнергию и другие услуги. Между тем, приток инвестиций в новые заводы, дороги, аэропорты и жилые комплексы, служивший главным мотором роста, выглядит все более неустойчивым.
Сю Чуань, генеральный директор фирмы Xinhua Soft Packing из Вэньчжоу, говорит, что настали тяжелые времена. Его компания, производящая широкую гамму продукции - от пластиковых бутылок до застежек-молний, испытывает затруднения из-за роста издержек и недостатка желающих работать за деньги, считавшиеся приличными еще пару лет назад. «Мы зарабатываем гораздо меньше, чем раньше, а повышение цен на факторы производства настолько серьезно, что сегодня трудно найти хорошо зарабатывающие компании», - говорит Сю.
Печальное положение его бизнеса отчасти связано с демографией. Многие эксперты считают, что численность работоспособного населения Китая уже достигла пика и в ближайшие годы будет снижаться. Эту тенденцию усугубляет проводимая уже тридцать лет политика «одна страна - один ребенок».
В какой-то степени это является ценой за головокружительный экономический взлет страны, ведущий к повышению цен практически на все и увеличению числа обнищавших рабочих, готовых за копейки трудиться на заводах и стройках.
Руководство страны хорошо осведомлено о перекосах, возникающих в экономике, и открыто признает, что время модели, сослужившей столь добрую службу, уходит. «Китай страдает от недостаточной сбалансированности, согласованности и устойчивости развития, - заявил в своем недавнем выступлении председатель Ху Цзиньтао. - Мы должны ускорить стратегическую корректировку структуры экономики, научно-технический прогресс и инновации и создать ресурсосберегающее и экологически безопасное общество».
Последний пятилетний план Пекина - на 2011-2015 годы - полон обещаний повысить внутреннее потребление и освободить экономику от зависимости от экспорта и особенно инвестиций. Но лидеры говорят о достижений этих целей более десяти лет, а на самом деле происходит прямо противоположное. Уровень потребления упал до рекордно низкой отметки: с примерно 45 процентов валового внутреннего продукта в конце 1990-х до 33 процентов в прошлом году. На долю инвестиций пришлось целых 50 процентов ВВП - это глобальный рекорд.
«Тридцать лет назад, когда начинались реформы, уровень инвестиций составлял порядка 25 процентов ВВП, а экономика росла примерно на 10 процентов в год, но теперь мы инвестируем половину ВВП, а уровень роста - прежний. Это кое-что говорит об эффективности капитальных вложений», - говорит Хуан из Barclays Capital.
Возможность недобровольного отхода от старой модели появилась в 2008 году, когда на Западе разразился глобальный финансовый кризис, обрушивший глобальный спрос на китайский экспорт, который к марту 2009 года сократился за год почти на треть. Закрылись тысячи заводов, а такие города, как Вэньчжоу, покинуло более 23 рабочих-мигрантов.
Китай ответил на это мерами по стимулированию экономики, призванными сгладить удар по экспортерам. По мнению некоторых экономистов, это было крупнейшее монетарно-фискальное стимулирование в истории. Государственным банкам приказали вбросить в экономику наличность, а местным чиновникам поручили наращивать инвестиции с целью возобновления роста. В результате произошел резкий рост инвестиций с привлечением заемных средств - особенно в недвижимость. В результате, по всей стране можно увидеть огромное множество недостроенных жилых домов, стадионов и дворцов съездов.
В глазах остального мира эти меры по стимулированию экономики были однозначным успехом, вернувшим уровни роста ВВП к двузначным цифрам и подстегнувшим спрос на импортные товары - прежде всего природные ресурсы. Но зависимость от кредитов и инвестиций подчеркнула все те перекосы, которые Пекин уже выявил в своей модели роста, и добавила перспективу возникновения огромного мыльного пузыря на рынке недвижимости.
Большинство аналитиков сходятся во мнении о том, что экономика Китая, занимающая сегодня второе место в мире по объему ВВП, менее здорова и более неуравновешенна, чем до кризиса, и еще больше зависит от инвестиций - особенно в недвижимость и инфраструктуру. «Представьте себе, что экономика раздувается от потребляемых ресурсов, и у нее начинается ожирение», - говорит Дерек Сиссорз (Derek Scissors) из вашингтонского аналитического центра Heritage Foundation.
Даже если эта модель изживает себя, большинство экономистов считает, что в ближайшие месяцы Китай продолжит идти курсом, позволяющим совершить мягкую посадку по мере стабилизации темпов роста. Статистика по ВВП за третий квартал, которая должна быть опубликована во вторник, скорее всего покажет, что среднегодовой уровень роста по-прежнему превышает 9 процентов. Даже в случае серьезной рецессии у Пекина останется возможность либерализовать монетарную политику для оживления экономики в краткосрочном плане, остудить рынок недвижимости и обуздать волну кредитования, возникшую благодаря мерам по стимулированию.
Но вряд ли повторится бум последнего десятилетия, когда инфляция дремала, а ВВП рос. Скорее всего, рост будет составлять не более 8 процентов, а цены продолжат расти - HSBC прогнозирует, что в 2011-2015 гг. потребительская инфляция составит в среднем 5 процентов против 2 в 2001-2010 годах.
А поскольку Китай является главным производственным центром для множества мировых компаний, рост его инфляции будет означать более высокие цены для потребителей всего мира.
Пекин наметил действия, которые ему необходимо предпринять, но многие аналитики считают, что он должен активнее способствовать переориентации экономики на потребление, не ограничиваясь повышением качества социальных услуг, субсидированным строительством жилья и поощрением роста минимальных заработных плат.
«Китай располагает ограниченным временем на осуществление радикального политического и экономического сдвига, - говорит Джордж Магнус (George Magnus) из инвестиционного банка UBS. - Если этот сдвиг не начнется в ближайшее время, китайская экономика столкнется с сокращением кредитования и инвестиций, что будет означать значительное замедление роста. Для Китая, где социальные волнения происходят все чаще и приобретают все больший размах, это будет особо болезненно».
В городе Вэньчжоу на востоке Китая производится больше зажигалок и очков, чем в любом другом уголке планеты, и долгое время считалось, что именно он задает экономические тенденции всей стране. Поэтому сообщения о том, что в последние недели десятки владельцев фабрик скрылись в неизвестном направлении, не заплатив рабочим и оставив громадные долги, воспринимаются некоторыми как зловещий знак для экономики страны.
Снижение глобального спроса на дешевые товары китайского экспорта, рост производственных издержек и недопустимо высокий уровень долга привели к разорению самых успешных предпринимателей страны. Дело доходит до трагедий: три недели назад покончил с собой владелец одной обувной фабрики в Вэньчжоу, задолжавший более 400 млн. юаней (63 млн. долл.). По данным государственных СМИ, более 90 директоров находятся в бегах.
Конъюнктурные колебания в Китае, который является ведущим мировым экспортером, часто воспринимаются как индикаторы здоровья глобальной экономики - а для некоторых пессимистично настроенных инвесторов проблемы Вэньчжоу служат признаком того, что жесткая посадка неминуема. На фоне вероятного возобновления рецессии в развитом мире это крайне мрачная перспектива для глобальной экономики.
На самом деле, проблемы, переживаемые городом, вряд ли в скором времени вызовут общенациональный обвал экономики; большинство аналитиков считает, что в ближайшие месяцы Китай ожидает лишь постепенное замедление темпов роста.
Но события, происходящие в этом городе, все же представляют собой поворотный момент для нации. «То, что имеет место в Вэньчжоу, свидетельствует о закате нынешней китайской модели, - говорит о китайской парадигме роста, основанной на экспорте и инвестициях, Хуан Ипин из Barclays Capital. - Экономический успех Китая на протяжении последних 30 лет строился на дешевизне капитала, дешевизне труда, дешевизне энергии и дешевизне земли, но теперь это привело к огромному дисбалансу и огромной неэффективности, вызывающим все новые и новые проблемы».
Изменения затронут не только граждан самой населенной страны мира, где за последние тридцать лет среднегодовые темпы роста в 10 процентов позволили сотням миллионов людей выбраться из нищеты.
Грядут структурные перемены, которые затронут компании и потребителей Запада, давно привыкших к постоянному удешевлению китайских товаров. Кроме того, эти изменения ударят по экспортерам как из развитых, так и из развивающихся стран, которые все больше зависят от китайского спроса на сырье, необходимое, чтобы подпитывать инвестиционный и строительный бум, подающий признаки иссякания.
Китайское экономическое чудо началось в 1978 году, когда коммунистическая партия инициировала рыночные реформы, дав фермерам ограниченные права собственности и разрешение продавать все, что они произведут сверх государственных квот. Это привело к резкому росту производительности сельского хозяйства и повышению доходов крестьян. За этим последовали реформы, способствовавшие массовой миграции, индустриализации и инвестициям в производственный сектор, ставший «мировой фабрикой».
В 1990 году доход на душу населения был на 30 процентов ниже, чем средний показатель по странам Африки южнее Сахары. Сегодня, по данным Всемирного банка, он составляет более 4 000 долларов, т.е. в три раза выше.
Непревзойденная «китайская цена», привлекавшая инвесторов и покупателей со всего мира, была основана на бесконечном предложении дешевой, сговорчивой рабочей силы, почти бесплатной земле, легком получении кредитов в государственных банках и дотационных тарифах на электроэнергию и воду.
Но эта формула, резко повысившая уровень жизнь почти пятой части человечества, все чаще считается изжившей свое и усугубляющей серьезные проблемы, в том числе загрязнение окружающей среды и быстрый рост социального неравенства.
«Движущие силы молниеносного взлета Китая сходят на нет, - говорит президент Всемирного банка Роберт Зеллик. - Ресурсы большей частью перешли из сельского хозяйства в промышленность; по мере сокращения рабочей силы и старения населения пенсионеров поддерживает все меньше работающих граждан; производительность труда почти не растет».
Китай со своей инфраструктурой мирового класса и существующими внутренними и международными логистическими цепочками еще какое-то время останется глобальной производственной базой.
Но во многих секторах минимальные уровни оплаты труда растут более чем на 20 процентов в год, земли все меньше и она все дороже. Кроме того, правительство сокращает предложение дешевых заемных средств и приступает к либерализации цен на электроэнергию и другие услуги. Между тем, приток инвестиций в новые заводы, дороги, аэропорты и жилые комплексы, служивший главным мотором роста, выглядит все более неустойчивым.
Сю Чуань, генеральный директор фирмы Xinhua Soft Packing из Вэньчжоу, говорит, что настали тяжелые времена. Его компания, производящая широкую гамму продукции - от пластиковых бутылок до застежек-молний, испытывает затруднения из-за роста издержек и недостатка желающих работать за деньги, считавшиеся приличными еще пару лет назад. «Мы зарабатываем гораздо меньше, чем раньше, а повышение цен на факторы производства настолько серьезно, что сегодня трудно найти хорошо зарабатывающие компании», - говорит Сю.
Печальное положение его бизнеса отчасти связано с демографией. Многие эксперты считают, что численность работоспособного населения Китая уже достигла пика и в ближайшие годы будет снижаться. Эту тенденцию усугубляет проводимая уже тридцать лет политика «одна страна - один ребенок».
В какой-то степени это является ценой за головокружительный экономический взлет страны, ведущий к повышению цен практически на все и увеличению числа обнищавших рабочих, готовых за копейки трудиться на заводах и стройках.
Руководство страны хорошо осведомлено о перекосах, возникающих в экономике, и открыто признает, что время модели, сослужившей столь добрую службу, уходит. «Китай страдает от недостаточной сбалансированности, согласованности и устойчивости развития, - заявил в своем недавнем выступлении председатель Ху Цзиньтао. - Мы должны ускорить стратегическую корректировку структуры экономики, научно-технический прогресс и инновации и создать ресурсосберегающее и экологически безопасное общество».
Последний пятилетний план Пекина - на 2011-2015 годы - полон обещаний повысить внутреннее потребление и освободить экономику от зависимости от экспорта и особенно инвестиций. Но лидеры говорят о достижений этих целей более десяти лет, а на самом деле происходит прямо противоположное. Уровень потребления упал до рекордно низкой отметки: с примерно 45 процентов валового внутреннего продукта в конце 1990-х до 33 процентов в прошлом году. На долю инвестиций пришлось целых 50 процентов ВВП - это глобальный рекорд.
«Тридцать лет назад, когда начинались реформы, уровень инвестиций составлял порядка 25 процентов ВВП, а экономика росла примерно на 10 процентов в год, но теперь мы инвестируем половину ВВП, а уровень роста - прежний. Это кое-что говорит об эффективности капитальных вложений», - говорит Хуан из Barclays Capital.
Возможность недобровольного отхода от старой модели появилась в 2008 году, когда на Западе разразился глобальный финансовый кризис, обрушивший глобальный спрос на китайский экспорт, который к марту 2009 года сократился за год почти на треть. Закрылись тысячи заводов, а такие города, как Вэньчжоу, покинуло более 23 рабочих-мигрантов.
Китай ответил на это мерами по стимулированию экономики, призванными сгладить удар по экспортерам. По мнению некоторых экономистов, это было крупнейшее монетарно-фискальное стимулирование в истории. Государственным банкам приказали вбросить в экономику наличность, а местным чиновникам поручили наращивать инвестиции с целью возобновления роста. В результате произошел резкий рост инвестиций с привлечением заемных средств - особенно в недвижимость. В результате, по всей стране можно увидеть огромное множество недостроенных жилых домов, стадионов и дворцов съездов.
В глазах остального мира эти меры по стимулированию экономики были однозначным успехом, вернувшим уровни роста ВВП к двузначным цифрам и подстегнувшим спрос на импортные товары - прежде всего природные ресурсы. Но зависимость от кредитов и инвестиций подчеркнула все те перекосы, которые Пекин уже выявил в своей модели роста, и добавила перспективу возникновения огромного мыльного пузыря на рынке недвижимости.
Большинство аналитиков сходятся во мнении о том, что экономика Китая, занимающая сегодня второе место в мире по объему ВВП, менее здорова и более неуравновешенна, чем до кризиса, и еще больше зависит от инвестиций - особенно в недвижимость и инфраструктуру. «Представьте себе, что экономика раздувается от потребляемых ресурсов, и у нее начинается ожирение», - говорит Дерек Сиссорз (Derek Scissors) из вашингтонского аналитического центра Heritage Foundation.
Даже если эта модель изживает себя, большинство экономистов считает, что в ближайшие месяцы Китай продолжит идти курсом, позволяющим совершить мягкую посадку по мере стабилизации темпов роста. Статистика по ВВП за третий квартал, которая должна быть опубликована во вторник, скорее всего покажет, что среднегодовой уровень роста по-прежнему превышает 9 процентов. Даже в случае серьезной рецессии у Пекина останется возможность либерализовать монетарную политику для оживления экономики в краткосрочном плане, остудить рынок недвижимости и обуздать волну кредитования, возникшую благодаря мерам по стимулированию.
Но вряд ли повторится бум последнего десятилетия, когда инфляция дремала, а ВВП рос. Скорее всего, рост будет составлять не более 8 процентов, а цены продолжат расти - HSBC прогнозирует, что в 2011-2015 гг. потребительская инфляция составит в среднем 5 процентов против 2 в 2001-2010 годах.
А поскольку Китай является главным производственным центром для множества мировых компаний, рост его инфляции будет означать более высокие цены для потребителей всего мира.
Пекин наметил действия, которые ему необходимо предпринять, но многие аналитики считают, что он должен активнее способствовать переориентации экономики на потребление, не ограничиваясь повышением качества социальных услуг, субсидированным строительством жилья и поощрением роста минимальных заработных плат.
«Китай располагает ограниченным временем на осуществление радикального политического и экономического сдвига, - говорит Джордж Магнус (George Magnus) из инвестиционного банка UBS. - Если этот сдвиг не начнется в ближайшее время, китайская экономика столкнется с сокращением кредитования и инвестиций, что будет означать значительное замедление роста. Для Китая, где социальные волнения происходят все чаще и приобретают все больший размах, это будет особо болезненно».
Будущее китайской экономики часть 1
За последние недели я несколько раз оказывался в центре разговоров относительно развития китайской экономики, причем как всегда звучали традиционные тезисы про заселение китйцами Сибири и Дальнего Востока, о будущем экономическом колоссе-гегемоне и все такое прочее. Я обычно на такие темы не заговариваю, ибо…
Но теперь уж пришлось . Краткое резюме я здесь изложу. Чтобы потом не повторяться, а сразу сюда отсылать.
Собственно, разговор об экономике Китая это разговор о населении. Рост населения, ясное дело, был и остается ключевым ресурсом страны. Рост этот был до последнего времени обусловлен фактически одним обстоятельством: введением в 50-х гг. нового высокопродуктивного сорта риса. Конечно, и японцев прогнали, и медицина понемножку улучшалась, и в социальную инфраструктуру вкладывались, и с агротехникой стало пошибче… Марафетили, в общем, потихоньку жизнь. Народ радовался еде и школам, заводил детей. Но рис – всему голова.
Население, получив побольше еды, стало расти в полном соответствии с вековыми трендами. Натурально, все вылилось в чудовищное аграрное перенаселение, которые всю жизнь в таких обществах лечились старыми горькими лекарствами – массовым голодом или войной. Голод случился довольно быстро и был действительно ужасным. Пекин в ответ решил жестко, жестоко даже, планировать семью. Это был вполне разумный шаг, но этот путь измеряется десятилетиями.
Он и шел себе два десятилетия. Никакой разумной перспективы до конца 70-х не находилось, пока от полного отчаяния комунисты не пошли на послабления горизонтальной мобильности населения. Известное дело – коммуны начали расшатывать, армию раздули со всеми потенциальными возможностями для дембелей, институтов понастроили на манер ПТУ и прочее. Из деревни стало попроще сбегать, коротко говоря. Никакого плана, повторюсь, не было. Осторожность была, даже страх, и понимание смертельной опасности резких движений в стране, где крестьянские войны привычное занятие населения.
Но повезло. Звезды сложились правильно и освобожденный труд начал приносить первые плоды. И начала меняться структура потребления. Семья с одним ребенком имеет приоритеты, не вполне похожие на традиционные китайские. Дом надо другой, и про школу начинают думать, серванты всякие покупать. И нет резкого падения доходов на десятилетия при рождении второго и особенно третьего ребенка. С четырьмя про доходы не думают, там другой тип семьи. Так или иначе, появилась возможность делать накопления. Со всякими близкими и неблизкими целями. Эти цели довольно быстро сформировались во вполне ощущаемую психологическую среду. Условно, «китайскую национальную идею». У идеи этой сложная структура и внутренние иерархии, но, кажется, ее внутреннее устройство вполне понятно любому человеку с дитем. Тем паче с одним.
Важно заметить, что никакой иностранный капитал в первые годы в Китай особенно не приходил. Деньги пошли сильно потом, и вообще значение их было в целом невелико. Экономические зоны были убыточны годами, но в их инфраструктуру вкладывали собственные деньги. Туда, и еще в приморские города и Пекин, перетекало избыточное сельское население. Инвестиции возникали исключительно из сбережений населения, других не предвиделось. У перетекших вовремя материальная жизнь улучшалась и остальной части возникала надежды на улучшение. Собственно, эти надежды, были и есть, по существу, мотор экономики. Они заставляют некоторое количество людей работать с пяти утра и жить в комнатах на двести человек. Веселые при этом, собаки такие. Очень хороший народ.
Это все словеса. Впрочем, они имеют вполне материальное подтверждение. Например, есть в Китае Академия социальных наук, а при ней Институт населения и экономики труда. Очень приличное заведение. Надо сказать, что вообще уровень осмысления собственной жизни в Китае очень высок, точнее сказать, он поразительно вырос за последние четверть века. Китайцы квалифицированно проговоривают свою жизнь, своими словами и в рамках собственной мифологии, у нас вот как-то на английский норовят сбиться. Ну, не важно. Так вот, в этом институте провели ряд исследований на предмет взаимосвязи разных сторон демографической динамики и экономического роста.
Оказалось, что физический рост населения обеспечивал в период 1978 по 1998 гг. 24% прироста ВНП. Перемещение рабочей силы из трудоизбыточных районов в новые точки роста – 21% и еще сколько-то дали всякие третичные факторы, вроде образования. На всякий случай, инвестиции в материальный капитал обеспечивали в среднем 28% экономического роста. То есть, 45% китайского роста это прирост населения и его переезд в поисках работы. (Ясное дело, читатель ждет уж рифмы розы нужно бы по-хорошему проговорить методологию подсчета, но это все-таки пухлые вольюмы, я, пожалуй, воздержусь.)
Механика ясна. На рынок труда год за годом выходили все более многочисленные когорты. За счет сбережений населения обустраивалась инфраструктура и рабочие места. Очень осторожно созданные фонды начинали эксплуатировать всякие частные конторки. (И богатели отдельно взятые партийные люди. И сейчас богатеют. И правильно делают.) Госсобственность при этом становилась хронически убыточной, но экономика в целом прилично росла. Численность нетрудоспособного населения оставалась сравнительно невелика, социальные выплаты бюджет не тревожили. Уровень потребления постепено рос, росло и количество потребляющих. Все счастливы. В самом деле, счастливы. Потому что на то есть все основания. И есть надежды, пронизывающие все общество.
Но это состояние популяции закончилось. Китайская статистика не очень хороша, однако основные тренды можно видеть вполне отчетливо. Население КНР достигнет максимума примерно к 2030 году, их будет что-то 1,400 млрд. Приэтом пик численности трудоспособного населения – около 920 млн - ожидается на 10 лет раньше. Строго говоря, население Китая уже давно не воспроизводит себя, просто половозрастная пирамида такова, что на фертильные возрасты как раз и приходится основное количество населения.
И это общий рост. А рост трудосопособного населения уже сейчас меньше статпогрешности – 0,4%. В этом году, вероятно, Китай пройдет точку Льюиса, т.е. вступит в полосу относительного дефицита рабочей силы. Этот дефицит есть и сегодня – динамика относительного и абсолютного падения безработицы наблюдается с 2002 года. Дефицит испытывают целые отрасли, атомная энергетика, например. Но жизнь «после Льюиса» это другая жизнь.
Это жизнь, когда дефицит рабочей силы носит не циклический или, скажем, отраслевой, пограммный характер, а вовсе даже системный. И охватит он не только точки или регионы роста, а тотально всю экономику, включая необъятные на первый взгляд сельские районы.
Этот период уже начался или начнется в самом ближнем будущем, и он подлится примерно до 2050 года. Тогда возрастная пирамида в Китае примет такой же вид, как и в какой-нибудь Германии. Со всеми германскими же проблемами обеспечения роста, трудностями систем соцобеспечения и прочими радостями цивилизации. С одной только разницей – Китай постареет, не став богатым.
Внутри этого периода будут происходить всякие забавные вещи. Например, примерно в 20-25 году половина населения будет жить в городах. Любознательные могут прикинуть изменения в моделях потребления и расчитать потребности в зерне, бензине и киловаттах. Притом, что эти города съедят землю примерно так же, как при огораживании в Англии. Или задуматься о том, что на сцене будет исключительно поколение «единственных детей». Не знаю, могут ли такие, скажем, воевать, но по-моему рубашки такие люди с такимвоспитанием шить решительно не могут. Не для того рождены, да-с…
Таким образом, китайская экономика будет очень большой, но не очень богатой. При этом она будет потребителем пар экселенс. Но потребителем не очень обеспеченным, средним таким. Соответственно, никакого демографического давления Китай оказать на соседей не сможет физически, «давить» он будет на собственные города. И напротив, довольно скоро Китай будет сбрасывать трудоемкие отрасли соседям. Шанс, кстати, для Северной Кореи.
Китай, конечно, может перестроится в другой тип экономики. Если сейчас основой роста служат рост населения и его же, населения, сбережения, то потом это может быть какой-нибудь инновационный рост. А чего? Придумают новую модель потребления, примеров в истории у них полно. Навяжут остальному миру. Но это если придумают и если навяжут.
Пока же рассуждения о Китае, ведущиеся на кухонном досуге русскими людьми, больше похожи на фантазии. Или фобии. Собственно, почему только русскими? Американцы, кажется, рассуждают так же.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)